О мастерстве учителя лучше всего судить по достижениям его учеников. Вот почему Роберту Лэнсдорпу из Калифорнии все равно, даже если вы о нем никогда не слышали. Его визитными карточками являются четыре игрока номер один - Сампрас, Остин, Девенпорт и Шарапова.

Он никогда не был таким ярким и неутомимым проповедником тенниса как, например, Ник Боллетьери. Не является он и тем, кто мог бы создать династию наподобие Кубка Дэвиса, как Гарри Хопман, который создал свою империю при помощи грубых деревенских парней из Австралии. В отличие от интеллектуала Боба Бретта, который тренировал Бориса Беккера, его не особенно интригует психология величия, и он бы не хотел выполнять роль Пола Аннакона, советника, наперсника и настройщика Пита Сампраса.

Ни одна из этих ролей не подходит Роберту Лэнсдорпу, который, вероятно, является самым успешным и влиятельным тренером эпохи Открытых кубков. Частично из-за того, что он - волк-одиночка и человек, который ведет себя не так, как другие. Он любит путешествовать налегке и любит простоту, как часто и бывает со сложными людьми. Лэнсдорп - человек, испытывающий жажду к признанию, и все же яркий свет смущает его. Он - человек большой, грубоватый, прямолинейный, и все эти качества вместе взятые делают его еще более интригующим, чем та роль, в которой Лэнсдорп чувствует себя наиболее уютно, роль, которая, кажется, ему необъяснимо подходит - роль детского учителя. Проще и быть не может. Он превращает детей в теннисистов, и поразительное количество его воспитанников позже становятся титанами игры, ослепленными болельщиками и вероломными соперниками.

Лэнсдорпу сейчас 67, и он неохотно признается, что «подустал». Это означает, что его резюме все еще не полное и что он все еще работает с парой потенциальных чемпионов мира. Пока Лэнсдорп помог создать манеру игры четырем игрокам номер один - Сампрасу, Трейси Остину, Линдсею Девенпорту и Марии Шараповой, а также группе профессионалов, чьи имена произносят всегда, когда речь заходит о теннисе: Элиот Телчер, Брайан Тичер, Джеф Таранго и Джастин Джимельстоб, например. Лэнсдорп вылепил всех этих игроков, не имея ни собственной академии, ни поддержки какого-либо заведения.

Он тренирует исключительно в Южной Калифорнии, в основном, в административных округах на окраинах Лос-Анджелеса, богатых на теннисистов (до недавнего развода он был старинным резидентом поместий Роллинг Хиллз). Вопреки солидному резюме и грубой внешности, он помешан на теннисе и мог бы быть родственным духом вашему соседу, профессиональному учителю тенниса, тому, который подъезжает на машине к общественным кортам, жуя бутерброд, переодевается в теннисные туфли, достает контейнер для мячей из спортивных трусов и восклицает: «Вот это да! Какой чудесный день! Готов, малыш?»

«О Роберте нельзя не упомянуть, когда речь заходит о лучших тренерах всех времен, потому что он работал с одними из самых лучших игроков всех времен», говорит Телчер, который в настоящий момент является тренером Американской теннисной ассоциации, базирующейся в Карсоне, штат Калифорния. «По мне, самое главное, что есть в учениках Роберта, это то, что все они хотели играть с ним, выкладываясь по максимуму. Если кто-то может заставить тебя стараться - это говорит о многом. Он выжимал нас по полной программе». «Сама этика работы Роберта - вещь глобальная», говорит Остин. «У него есть жуткая способность дисциплинировать своих игроков. Или ты растешь вместе с ним, или ты пропал».

Несмотря на такую критичную рекламу, Лэнсдорп преуменьшает свои успехи в воспитании чемпионов. На самом деле, он говорит, что даже не уверен, нравится ли ему называться тренером. «Я не ставлю целью делать из людей чемпионов и не думаю о себе как о тренере. Мне нравится развивать детей. Я никогда не старался сделать кого-нибудь игроком номер один в мире. Я только хотел заставить детей играть как можно лучше. Так было 38 лет назад, когда я начинал. Все осталось по-прежнему».

Родившись в Индонезии (которая тогда была голландской колонией) в 1938 году, Лэнсдорп дважды видел, как арестовали его отца-бизнесмена дважды - сначала японцы в ходе Второй мировой войны, а затем режим Сукарно в Индонезии в ходе восстания против колониализма. В 1948 году его семья переехала в Голландию, чтобы избежать насилия. Они вновь сменили место жительства в 1960 году, переехав в Калифорнию, где Лэнсдорп завоевал всеамериканскую славу теннисиста в Университете Пеппердайн. Он не продвинулся дальше в своей карьере теннисиста. К тому времени он узнал, что у него лучше получается распознавать и анализировать великие удары ракеткой, чем наносить их. И он взялся помогать развитию других.

Вы не ошиблись: постановка ударов - это все, что может Роберт Лэнсдорп. И даже не пытайтесь задаться вопросом, сможет ли он помочь Вашему ребенку, если малыш не готов совершать тысячи дисциплинированных ударов по мячу на каждом занятии с ним. «Не моя работа приводить детей в хорошую форму», говорит Лэнсдорп. «Вы сами должны показать мне это».

Гений Лэнсдорпа заключается в простоте, но простота эта не такая уж и сексуальная. Никто не описывает поэтически подачи Девенпорта, и немногие расскажут об игре Шараповой или Сампраса с тем же благоговейным придыханием, с каким говорили о неповторимых ударах Роджера Федерера. Методика Лэнсдорпа - а также результаты, которые она приносит - прямолинейны, как и он сам. И если обучение простым ударам составляет половину формулы Лэсдорпа, вторая половина, не та, которая связана с инструментарием, но с тем, чтобы заставить теннисистов захотеть играть для вас, и есть та самая аура Лэнсдорпа.

С типичной для себя открытостью он признается: «Думаю, что я поднаторел в своих подходах. Когда дети приходят на меня посмотреть, они немного нервничают. Они даже толком не знают, кто я и следует ли меня бояться. Поэтому я могу многое сделать. Это также помогает внушить уважение. Вы можете послушать, что говорит сейчас Трейси, но похоже, что я был для нее самой великой вещью. Но я был с ней очень и очень жестким».

Конечно, есть и оборотная сторона статуса одинокого волка, надсмотрщика и прямолинейного правдолюба. Из-за этого вы остаетесь в стороне, и Вам не полностью доверяют. «Роберт может быть себе самым злейшим врагом, он может быть таким трудным человеком», говорит Телчер. «Не могу вам сказать, как часто я говорил: ‘Роберт, неужели ты не можешь ну хоть немного забить на это'?» А он отвечает: «Нет!»

В сентябре Лэсдорп присутствовал на открытом чемпионате США, исключительно чтобы поддержать свою протеже Шарапову. В конце концов, он прошел с ней большой путь. О постановке игры Шараповой никогда не говорили, и считалось, что ее тренирует ее отец, Юрий, но при этом отдавали должное Нику Боллетьери и Лэнсдорпу. И, похоже, именно Лэнсдорп сыграл главнейшую роль в постановке ее игры. «Я всегда чувствовал, что очень близок Марии», говорит Лэнсдорп, «потому что я не просто учил ее, я о ней заботился. Она была со мной из дня в день примерно месяц или около того».

«Теннисисты зацикливаются на себе. И потом ты думаешь, что породил нечто уродливое», говорит Лэнсдорп. «Вероятно, предполагается, что ты должен чувствовать себя счастливчиком, находясь радом с ними. Вот почему мне нравится работать с детьми. Когда я вижу их потенциал, все остальное уходит в сторону. Я все еще прихожу в восторг, когда вижу, что они начинают работать лучше - когда спустя два месяца вот этот ребенок становится похож на игрока, и неважно, какой у него рейтинг. Это все еще во мне».

Лэнсдорп рассказывает о своей любимой четверке теннисистов номер один:

Трейси Остин

«Пожалуй, она была самой непростой теннисисткой из всех моих учеников. Она была гигантом мысли. Если бы другие, если бы Мария была бы такой же, как Трейси, она надолго смогла бы удержаться на первом месте. С ними со всеми было легко работать, потому что они меня боялись, но Трейси была такой соперницей, у нее было такое желание быть великой, что она стала трудоголиком».

Пит Сампрас

«Пит много работал, но только не в сравнении с другими. Игра давалась ему довольно легко. Он больше тренировался, когда был юниором, чем когда стал профессионалом, что было неплохо. Когда он был юниором, можно было видеть, как ему это нравилось, но не всегда это было видно, когда он начал выигрывать по-крупному. Разница в обучении Пита и его сестры, Стеллы, была большой. Отец (Сэм) всегда присутствовал на каждом уроке Пита, а на тренировки Стелы приходил не всегда. Казалось, ей было все равно, а меня это злило. Поэтому я был более жестким с Питом и мягким со Стеллой. Конечно, она мне до сих пор не верит, когда я ей об этом говорю».

Линдсей Дейвенпорт

«Она и тогда во многом была такой, как сейчас. Она упорно трудилась, но была подвержена хандре. Она делала невероятные удары слева, когда ей было 12, и я признаю, что в какой-то степени это был настоящий талант. Это было настолько мило! Но дело в том, что если бы у Линдсей был такой тренер, которому бы нравились прямые жесткие удары, она никогда бы не была среди пятидесяти лучших игроков, даже если бы этого очень сильно хотела. Ей, наверное, повезло, что я научил ее более плоской игре. Линдсей удивила меня, выиграв свой первый профессиональный турнир на земляном корте в возрасте 16 лет. Моя реакция была примерно такой: ‘Как ты смогла выиграть чемпионат на земляном корте?' И еще о Линдсее: в ней был дух соперничества, который она не показывала. Чтобы стать первым, надо быть именно таким, но она никогда не хотела быть настолько известной. И у нее хорошо получалось скрывать это».

Мария Шарапова

«Она умница и счастливый человек. За все восемь лет она лишь раз вышла на корт без улыбки и сказала: ‘Привет, Роберт, как дела?' Я испытывал необыкновенное чувство, когда она выходила на корт. У нее было фантастическое отношение к тренировкам, и можно было видеть, что она умница - она обычно все брала на себя. Юрий (Шарапов) никогда не причинял мне беспокойства. Однажды он позволил себе сделать какое-то замечание, находясь на корте, и я сказал: ‘Слушай, если хочешь тренировать ее сам, иди и тренируй'. В другой раз у Марии возникла небольшая проблема с психологической установкой, я схватил сумку и ушел. "Если хочешь, можешь возвращаться во Флориду. Сейчас же".

Питер Бодо